(no subject)

[nemesid]

Отвратительный, пошлый текст версия 2.0 ;-)

 

Новые приключения Платона
Платон проснулся и тут же застонал от жуткой головной боли. Голова буквально раскалывалась на части, все тело ныло, во рту же вообще творилась полная клоака. Платон сморщился и окинул взлядом комнату: обои и кровать были тщательно заблеваны, на полу валялись пустые бутылки из-под водки, а рядом с ним на кровати лежало мертвое тело Руслава, из окровавленного анального прохода которого торчала длинная коуза. Руки Руслава были связаны за спиной чьим-то бюстгальтером. "Да уж, нефигово вчера посидели! Попили, блин, пивка…", - подумал Платон, с подозрением прислушиваясь к болезненному зуду в своей собственной заднице. События прошедшей ночи были начисто стерты из его памяти. "Надо идти к Арансону. Пускай какие-нибудь колеса от похмелья прописывает. Да и в КВД провериться не помешало бы, похоже с Максом мы не только КДВ Руси обсуждали" - решил он после недолгого раздумья.
В институте физкультуры Платон застал Максимку сидящим за большим столом, на котором лежало несколько десятков разноцветных таблеток и капсул. Судя по сумасшедшим, бегающим глазам доктора и его широкой улыбке, он уже успел принять пару-тройку своих пилюлек. Здесь же тусовался и Томский, который варил на плите какую-то сомнительную жидкость в железной миске и увлеченно возился с различными химикатами. Картину Репина "Торчки улетели" дополнял лежащий в углу Нил. Его лицо было накрыто грязной, замызганной тряпкой, от которой довольно сильно несло бензином.
- Слышь, Док, у тебя от похмелья транки есть? Ну или хоть спирту плесни поправиться, - нарушил тишину Платон.
- Платон,Платошечка, пупсик мой ненаглядный, а у тебя деньги есть? Иди-ка сюда, мы тебя сейчас поправим! - пропел Арансон и набрав в шприц пять кубиков раствора, сделал внутривенную инъекцию Томскому. Затем любовно погладил его по головке, уложил на пол и накрыл глаза мокрой тряпочкой.
- Главное что? Главное - это йад, - еще раз любовно проворковал он, промывая шприц.
- Максимка, кончай гонять, я Руслава замоч… то есть я хочу сказать несчастный случай с нашим воеводой приключился. Лежит теперь там мертвый со спущенными штанами и коузой в жопе, - раздраженно буркнул Платон.
- Как ты говоришь, со спущенными штанами…у тебя дома лежит…и, наверное, тепленький еще совсем, - мечтательно пробормотал Максимка, вмазавшись в паховую вену. - Надо будет сходить …м-мм.. посмотреть.
- Да ну вас, торчков, в баню, пойду к Шадову тогда, может он поможет, - махнул рукой Платон.
Путь к Мите лежал через небольшой парк, который коротышки разбили на берегу реки. В парке имелся маленький лагерь реконструкторов, где в это воскресенье должнен был состояться фестиваль. Поэтому всю неделю Руслав и Бордюр репетировали свои номера, а Ветер рисовал декорации. Однако сегодня по понятным причинам Руслав на репетицию не пришел. Проходя мимо шатра, Незнайка заметил Ветра и Бордюра. Они сидели на скамеечке и нежно обнимались.
- Хочешь сказать, ты не изменял мне с этим мужланом? - нервно спросил Бордюр.
- Ну что ты, сладенький мой, я люблю только тебя. И как тебе только такие гадкие мысли в голову приходят, противный! Ну иди же сюда, моя сахарная попка, - ласково сказал Ветер, расстегивая ширинку и опускаясь перед ним на колени.
- Да, Вова, да! А потом возьми меня сзади!!! - застонал Бордюр. В этот момент из-за кустов появился бухой в сисю, заблеванный бомжара Йобур, одетый в какие-то мерзкие, вонючие лохмотья. Качающейся походкой он подошел к урне, стоявшей рядом со скамейкой, и выудил оттуда бутылку, на дне которой еще оставалось немного пива. Отточенным движением руки Йобур опрокинул в себя остатки пенистой жидкости, смачно рыгнул и положил бутылку в авоську.
- Фуууу! Какая мерзость! - закричал наблюдавший эту сцену Бордюр, картинно закрыв лицо руками.
- Хуй соси, пидор вонючий! - ответил Йобур и еще раз рыгнул.
Платон решил не вмешиваться в столкновение пацанов с пихотой и поспешил к дому Шадова. Тот жил на окраине, в стороне от остальных реконструкторов и целыми днями сидел за компьютером. По его словам, он занимался пошивом всего и вся, но среди определенного круга лиц ходили слухи, что Шадов живет на доходы от продажи пейсов на развес. Дверь дома оказалась не заперта, и Платон зашел внутрь. Он поднялся по лестнице на девятый этаж и уже собирался было проорать матерное приветствие, как вдруг услышал стоны и громкий шепот. Осторожно заглянув за угол, он увидел Шадова, который стоял перед компьютером без штанишек и яростно мастурбировал, глядя на монитор. Там уже на две трети загрузилась порнографическая картинка, изображавшая привязанного к стулу пихатинца в шапеле, на которого мочилась голубоглазая блондинка. ("Да это же сам ББ!!!", - прошептал сам себе Платон, вспомнив свои похождения в городе на Неве). Блондинка была одета в кожу и держала в руках семихвостную плетку.
- Да! Да! Унижай меня, издевайся надо мной, только отдай 200 баксов - стонал Шадов, ожесточенно дергая свой член, - втыкай в меня иголки, корми своими фекалиями, порви мою попку наждаком. Внезапно он прекратил свои манипуляции, поправил на носу очки и, подойдя к шкафу, вытащил оттуда большого полуразложившегося толкиниста. Шадов с трудом затащил его на кровать, пристроился сзади и начал напевать "Представьте себе, представьте себе - никак не ожидал он. Представьте себе, представьте себе - такого вот конца!", совершая при этом возвратно-поступательные движения тазом.
- О-о-о, когда же сбудется моя мечта, и я смогу накакать в красивую голубую стеганку Платона! - закричал Шадов во время оргазма. "Да-а-а", - подумал Платон осторожно отступая к выходу, - "Лучше к этому фрику не соваться, совсем ему электронами мозги повышибало".
Выйдя из дома, Платон тут же наткнулся на Арансона с Гершвальдом, которые судя по всему уже утрескались по самые бакенбарды. Они сидели в старом мотоцикле с коляской, одетые в шапеля с горже. Расположившийся в коляске невменяемый Нил к тому же был одет в немецкий шайзенпанцер. Максимка подошел к Платону, ткнул в него пальцем и, вращая безумными глазами, сказал на ломанном русском:
- Малшик, ти есть показывать нам, где тут у вас аптек со всякий лекарства. За это ти стать бальшой балшой чимпион по фехтованию! Скосив глаза, Платон заметил изуродованные трупы Руслава и Стояна, которые были привязаны сзади к мотоциклу. Платон мгновенно оценил ситуацию и принял единственно верное решение: он побежал изо всех сил на другую сторону улицы. Вслед ему полетели пара стрел и крики:
- Этот мальчишка есть дрянной толкинист. Нас предавать, обер-фюрер! Ми есть ехать на точку к Блэки, а потом обратно в больница мучивать и питать маленьких толчкофф.
Платон забежал в подъезд ближайшего дома, спрятался за угол и попытался отдышаться. Сердце бешено колотилось, и его чуть не хватил удар, когда входная дверь скрипнула, и раздались чьи-то шаги. К счастью, это оказалась  Квенда. Она не заметила спрятавшегося Платона, прошла мимо и стала подниматься по лестнице, звонко цокая каблучками. Платон хотел было уже окликнуть ее и напроситься в гости, как вдруг входная дверь снова еле слышно скрипнула, и в парадную вошел Альв. Это был очень тихий, миролюбивый молчун, который всегда со всеми соглашался, никогда не дрался и вообще вел себя очень хорошо. Глаза Платона уже привыкли к темноте и он разглядел, что Альв держит в руках большой окровавленный топор, а лицо его оскалилось в хищной ухмылке. Альв быстро догнал Таню и со всего маху всадил в ее спину топор. Увидев как малышка упала на заплеванный пол, оон гаденько засмеялся, потирая потные ручки, и принялся рвать на Тане платье.
- Ну что, недотрога, позадирай теперь свой носик. Думаете Альв лузер и никто ему не дает? Сейчас еще посмотрим кто кому не даст! Ты кстати, с Платошей, значит, шашни водишь - ну так я и до него еще доберусь. Получит он у меня бензопилой по зубами. - яростно шептал Альв, расстегивая ремень на штанишках. Платон не стал дожидаться, чем закончится страстный монолог Альва, и выбежал на улицу.
Во всем городе теперь он мог пойти только в два места: к добродушному Нуси или к в мастерскую Гастингса. Отправляться домой было опасно - обсаженный Максимка так крепко вжился в свою паранойю, что наверняка наставил там повсюду ловушек. Как бы в подтверждение этой мысли откуда-то издалека донесся удар железом по железу, женский крик и шлепок упавшего с большой высоты тела. Незнайка отбросил лишние сомнения и побежал к Нуси.
Накрашенный Нуси стоял перед зеркалом в черных чулках и бюстгальтере, когда к нему домой вломились Томский с Максимкой. Шапель Максимка сменил на докторский халат. У Томского же на лице красовался живописный след от кирзового сапога.
Максимка же сразу взял ситуацию под свой контроль:
- Значит так, Нуси, я не знаю чем ты тут занимаешься, это наш проверенный товарищ Томский в своем подвале выяснит. Он как раз сегодня пропавший паяльник нашел. Нам другое сейчас важно: поступила информация, что сюда направляется враг мировой революции, оранжево-голубая контра Платон, и у товарища Томского по этому поводу есть кое-какие соображения…

- А почему Нуси все время молчит? - спросил Блэки Платон, отхлебнув горячего чая. Вот уже десять минут он пытался обсудить с Нуси  ролевые игры, но тот лишь лежал мешком в кресле и беспрестанно улыбался беззубым окровавленным ртом.
- Да он к стоматологу сегодня ходил, устал очень. Не мешай ему - пойдем лучше в соседнюю комнату, развлечемся немного, - позвал Платона Блэки, который уже успел облачиться в костюм полового члена. В соседней комнате он уложил его на кровать и достал из шкафа большую клизму - это была их излюбленная игра. Затем Блэки приковал Платона наручниками к спинке кровати, а его ноги связал веревкой.
- Готово! - громко крикнул он после всех этих манипуляций.
- Ну что, товарищи, разберемся с этой белогвардейской контрой. Уничтожим, так сказать, как класс! Мне тут как раз революционно настроенные товарищи из института физкультуры экспериментальный препарат презентовали. - ухмыльнулся появившийся из-за угла Максимка. В одной руке он держал раскаленный утюг, а в другой - шприц, наполненный чем-то розовым.
- Товарищ комиссар, а можно я возьму его стеганку? - тихо спросил Шадов и, получив разрешение Максимки, тут же куда-то убежал.
- Сме-е-ерть! - тихо шипел полуразложившийся, зеленоватый зомби Руслав, размахивая заточенной с одного конца флейтой и постепенно подбираясь все ближе и ближе к Платоновой заднице. Но Платон не смотрел ни на кого из этой разношерстной компании - его взгляд был намертво прикован к зубьям работающей бензопилы, которую держал в руках улыбающийся Альв.